Мои дорогие читатели!
Как и любой блоггер, я обнаружил, что какие-то темы вам интересны очень, а какие-то не трогают вовсе (а меня бывает - ровно наоборот). Поэтому, чтобы соблюсти баланс наших интересов, было решено открыть эту рубрику. Пожалуйста, оставляйте в комментариях свои вопросы и пожелания, о чем бы хотелось прочесть, ну а я постараюсь воплотить их в жизнь!
Вот так, официально - в духе советских дикторов))) мы начинаем наш “Концерт по заявкам”!
Каждый психолог знает: с чем бы к нему не пришли клиенты, они пришли с семейными проблемами. Нейропсихолог - не исключение. Приходит на прием мама гиперактивного ребенка. Казалось бы, “все ясно”. Надо смотреть произвольную регуляцию, двигательную активность, потом отправлять к неврологу, который - вполне вероятно - назначит какие-то препараты.
Ан нет. Как показали исследования, в семьях детей с СДВГ изменена воспитательная функция. Их родители меньше обращают внимания на своих детей, склонны их эмоционально отвергать. Прще говоря - у них опустились руки. А ведь именно воспитание, введение ребенка “в рамки”, это один из наиболее эффективных способов преодоления поведенческих расстройств.
Поэтому без работы с семьей не обойтись ни одному психологу.
Мне повезло - я знаком лично и знаком с методами замечательного специалиста и замечательного человека, Рут МакКлендон.
Чтобы было понятно - Берт Хеллингер, автор метода семейных расстановок, так популярного в России, учился у Рут в 70-е.
Что разработала Рут? На основе трасактного анализа и ряда других моделей, она создала алгоритм выявления “ранних решений” (неосознаваемых), которые принимаются в триаде “ребенок-семья-взрослый” (или “я-ты-семья”) и влияют на качество взаимоотношений.
Работа по выявлению и коррекции этих алгоритмов - а) достаточно понятна, б) достаточно краткосрочная. Вот почему я такой сторонник этого метода.
В начале июня (4-6) в Москве пройдет семинар Рут МакКлендон и ее сотрудницы Элин Бэйдер (автора книги “В поисках мифической пары”), который был бы полезен не только психологам, но и людям, желающим больше узнать о своих семейных отношениях.
Я лично пойду) Вот и зову всех!
Организатор - Любовь Данилова, тел: (495) 979-36-92
Спонсор поста: SEO раскрутка хотите? Мы вам поможем.
За месяц, или чуть больше, прошедший с момента написания заметки “Трансформация личности”, произошло много важных, и увы, грустных событий - теракты в московском метро и на Северном Кавказе, крушение польского самолета под Смоленском…не знаю, как у вас - у меня, да наверное, и у многих - я лично видел курганы из цветов на станциях метро “Парк культуры” и Лубянка”, куда непрерывно шли и несли свою скорбь люди, создалось впечатление тлеющего ужаса - “когда же все это наконец закончится?!”. Ведь вроде уже давно не было терактов - и вот нате-пожалуйста - в самом центре Москвы, в метро, где - по идее - человек должен чувствовать себя защищенным.
Поэтому тема трансформации личности - только уже травматической - опять стала актуальной, и я решил написать краткую заметку, опираясь на работу М.Ш. Магомед-Эминова. Это исследователь из МГУ им. Ломоносова, он занимается данной темой более 20 лет, написал несколько монографий. При желании подробнее ознакомиться с его подходом автореферат докторской диссертации можно скачать на сайте факультета психологии МГУ, Совет по общей психологии.
Вот что пишет исследователь. С одной стороны, мы привыкли говорить о себе “Я”, считать себя целостным, неделимым существом, а с другой - мы непрерывно изменяемся, не только в кризисных ситуациях, но в обычных моментах мотивационных конфликтов (хочу пораньше уйти с работы, и многого еще не успел). Чтобы не “развалиться” в ходе этих постоянных внутренних конфликтов, наша личность все время “работает” - определяет те ценности, которые для нее внешние, и от которых она автономизируется, и те, которые, напротив “внутренние”, и с которыми она солидарна.
Отталкиваясь от ценностей мы строим мотивы собственного поведения - сейчас хочу того-то, а вот то-то для меня неприемлемо. Это “здесь-и-сейчас” момент существования.
Вторая роль ценностей более значимая - на их основе мы строим “смысл жизни” (по крайней мере, его актуальную версию), но смысл жизни штука хитрая - если в его основе лежат внешние (чуждые нам) и внутренние (близкие нам) ценности, то получается, что строя его, мы сравниваем (пусть неосознанно) свои смыслы со смыслами и ценностями других людей. Поэтому для полноценного формирования смысла необходимо общение.
Смена позиций ценности-мотивы-смыслы задает нашу жизненную историю, которая осознается в виде более или менее целостного “текста”. Когда происходит экстремальное событие (война, теракт, катастрофа) - мы всопринимаем это как обрыв плавного течения текста. При этом происходит как бы “отчуждение” от прошлого и будущего, травмирующее событие начинает восприниматься как “вещь в себе”.
И вот тут очень важно, чтобы человек полностью прошел путь “страдание-стойкость-последующий рост личности”, иначе он рискует “застрять” в травматических переживаниях (известен и широко распространен феномен постравматического стрессового расстройства).
Интересно, что те уцелевшие в разных “катастрофах” (войны, теракты и т.д.), у которых не было ранений, имели большую интенсивность травматических переживаний, чем раненые - они никак не могли вырваться из цикла “страдания”.
Как это объяснить? Дело в том, что человек не просто “вспоминает” травмирующую ситуацию, он ее заново конструирует в своем сознании, и по мере новых и новых реконструкций добавляются конфликтные элементы - чувство вины (я выжил, а кто-то нет), гнева (сволочи, меня пытались убить), беспомощности (я ничего не мог сделать) и так далее.
Важно, что справиться со всеми эти трансформирующими личность чувствами в одиночку очень тяжело. Выше мы уже говорили - смыслы жизни возникают в общении. При этом у “психологически пострадавших” есть особенность - в силу “разрыва жизненной истории” - их смыслы жизни отличаются от “обычных, повседневных” и потому общаться с друзьями, родственниками, коллегами им невероятно тяжело - “ты там не был”. Даже с такими же “пострадавшими” - тяжело - у каждого “своя боль”. Поэтому важно вовремя получить поддержку специалиста. И в этом случае такая трансформация может на выходе дать даже более сильную и здоровую личность!
Искренне надеюсь, что событий, приводящих к трансформации личности, у нас в стране, да и в мире, будет как можно меньше!!!
Вы когда-нибудь задумывались почему наши небольшие по европейским меркам, и крошечные – по американским, квартиры в большинстве случаев нет-нет да и тяготеют к обрастанию всяким хламом: старыми журналами, лыжами, на которых последний раз катались еще при Союзе, одеждой, которую даже в церковь-то не отдать, не то, что на себя надеть, но выкинуть почему-то жалко, и прочая…
Пока я жил с родителями и моя комната напоминала гибрид сарая с книжным складом, я успокаивал себя тем, что для моих вещей просто мало места – половина мебели осталась с тех времен, когда я был ребенком или подростком, на взрослые потребности она не рассчитана, тот же книжный шкаф лопается от моих научных изысканий, уже давно куплены дополнительные полки, превратившие комнату в эдакий лабиринт…
И вот, свершилось. Родители переехали на новую квартиру, оставив меня одного в трех комнатах. Вы, наверное, думаете, что я стал спать в спальне, работать в «кабинете», а гостей принимать в гостиной? Неа. Жизнь по-прежнему концентрировалась между «моей» комнатой и кухней.
Так продолжалось год. И тут, с неделю назад, моя подруга и моя коллега-логопед практически в один день взбаламутили мою душу разговорами о проведенных в квартирах перестановках и ремонтах. Я понял: пора.
Купил мешки для мусора, и стал разбираться в своем сарае. Выбросил те самые груды «нужных» бумаг (типа моих маловразумительных конспектов прекрасных лекций из МГУ, когда одним глазом я в конспект, другим на подружку, третьим досматривал сон), параллельно обнаружил, что вечные жалобы на отсутствие в доме файликов, папочек, скрепочек – полная ерунда. Можно канцелярскую лавку открывать. Выбросил те самые негодные вещи (и собрал бааальшой баул в церковь – прекрасных, почти не ношеных вещей, которые просто вышли из моды). Собрал четыре ящика книг в библиотеки разные – научных и художественных, которые мне вряд ли когда-то понадобятся, а людям могут пригодится (и два уже отдал). Всего мусора ушло 25 мешков по 35 литров…И я с удивлением (после недели перетаскивания, сортировки вещей и перестановки мебели) обнаружил, что у меня большая, светлая, красивая квартира. Это даже с учетом того, что ремонт в ней был 20 лет назад или 25.
Отчего же я, да и многие люди именно в нашей стране (за рубежом такие «завалы» в квартирах встречаются не в пример реже) так болезненно захламляют свое и без того небольшое жизненное пространство?
Мне кажется, ответ лежит в плоскости связи между внутренним и внешним пространством. Наша жизнь протекает в условиях огромного внешнего пространства, с большим количеством событий, которые мало структурированы и мало поддаются нашему контролю. От чиновников, до природных катаклизмов. В итоге мы неосознанно свое малое жизненное пространство набиваем вещами, чтоб оно было как бы более понятным и структурированным (парадоксально, но в самой заваленной вещами квартире хозяин обычно знает, где что лежит, а вот в убранной…;).
А в той же Европе и пространство внешнее куда меньше, и жизнь протекает спокойнее. Или скажем, Япония. Поэтому у японцев в доме почти что пусто. Зачем забивать внутреннее пространство, когда так забито внешнее. Закон обратной связи.
Конечно, это все на уровне слабой гипотезы. Но подумать над ней стоит.
И выбросить, наконец, елку!
В нескольких своих заметках я рассказывал о разных ученых, часто в кавычках, обещающих раскрытие сверхвозможностей человека. Сегодня пришла очередь Виктора Михайловича Кандыбы.
Я просмотрел (сказать что прочел от корки до корки нельзя;) несколько его книг.
Итак, книга «Сверхвозможности человека: европейская концепция психической саморегуляции» по словам автора «основана на секретных архивах Третьего рейха», что уже, мягко говоря, настораживает. Однако уже на первых страницах идут успокаивающие (по крайней мере, психолога) слова о том, что речь идет об «открытии психиатра-гипнолога Иоганна Шульца в 1932 г. …новой концепции саморегуляции… аутотренинга» - это нам знакомо и понятно. Правда, потом идут несколько странные рассуждения о Гитлере как великом мистике и том, как солдату достичь сверхсостояния СК. Ну да ладно. Главное, что есть в книге – это весьма интересная мысль (поддерживаемая современной психологией внимания), что человеку трудно распределить внимание одновременно на несколько дел, поэтому для эффективной деятельности надо достичь состояния «безмыслия, великой Пустоты» (в науке это называется «постпроизвольное внимание» и даны конкретные упражнения для достижения этого состояния (от сосредоточения внимания на одной точке, нарисованной на стене до ощущения «выхода движения» из телесной оболочки). Эти упражнения прописаны, правду скажу, не только у Кандыбы, хотя у него они прописаны хорошо, я их пробовал для подготовки к выпускным экзаменам в МГУ, ничего так, сосредотачивают.
Дальше – больше. Идет часть, посвященная «разгонке и торможению психики», проще говоря – волевому воздействию на вегетатику. Честно скажу, греть одну руку и охлаждать другую я научился за время одной поездки между конечными троллейбуса, причем напугал этим умением свою подружку, а вот большего у меня не вышло, хотя я честно следовал всем указаниям)))
Ну а дальше…дальше Виктор Михайлович предлагает такие экзотические вещи, как например, для тренировки своего гипнотического дара (развитого благодаря его книге) взять в аренду зал в ближайшем Доме культуры, набравшись наглости назваться внуком гипнотизера Ю. Лонго и гальванизировать девушек и старушек…И это, как говорится, только цветочки.
Еще одна книга В.М. Кандыбы, освоенная мной почти целиком (правда, на недобровольной основе – я делал доклад по предмету «Культурная антропология»))), «Фармакологический гипноз». Первое и главное, что напрягает в этом, без сомнения, фундаментальном труде – практически полное отсутствие ссылок на литературу. Такое ощущение, что профессор Кандыба данные брал или из воздуха или из тех самых «секретных архивов». Между тем, тот факт, что разнообразные индейцы, аобригены и врачи использовали психотропные препараты для введения в измененные состояния сознания (гипноз, месмеризм, гальванизация, называйте как хотите) – не новость и не секрет. Если Вы хотите прочесть об этом популярно и доступно – читайте книгу Кандыбы. Только не стоит описанные методы пробовать на себе. Может плохо кончится. В лучшем случае – наркологической реанимацией)
Третья освоенная мной книга теперь уже академика (правда, неясно какой именно академии – их сейчас вагон;) Виктора Кандыбы «Психическая саморегуляция» отличается большим количеством теоретического материала. В ней, например, пояснено, что состояние «СК», о котором говорится в двух других книгах – это «Состояние Кандыбы» или «Сверхсознание Кандыбы», так как разработаны техники для вхождения в это состояния были В.М. совместно с сыном (если учесть опыты многих поколений гипнотизеров, описанные В.М. в «Фармакологическом гипнозе», смелое утверждение…). Если Вы хотите прочесть взгляды В.М. Кандыбы относительно развития интеллекта, эйдетизма (способности видеть образ предмета после того, как предмет убрали из зрительного поля), разных уровней сознания (от сна до сверхсознания), то это «ваша» книга. Единственное, что напрягает – опять же, отсутствие ссылок. Т.е. использовать ее в научной работе практически невозможно. Есть в книге и описания конкретных психотехник, но не такие четкие и ясные даже неофиту, как в первой книге, они рассчитаны на человека, прошедшего первичную подготовку.
Общее резюме: книги Кандыбы, равно как и его учение – неплохое пособие по аутотренингу (с моей точки зрения), но к сожалению, там много шелухи в виде достаточно сомнительных теоретических построений и несколько завышенной самооценки автора…
Недавно мой друг задал мне непростой вопрос: в каких случаях происходит изменение личности? С его точки зрения, это происходит или под воздействием тяжелого события (кто-то умер, произошел сильный конфликт и т.д.) или в силу осознанной необходимости измениться самому (я так решил, и так будет!).
Расскажу пока о первом случае - пострессовой трансформации.
Позавчера моя подруга Ольга Шалина защитила в МГУ диссертацию, посвященную изменениям личности у детей, больных раком, в процессе лечения.
Когда мы, взрослые, слышим страшный диагноз - рак, у нас все внутри переворачивается и нам кажется, что и у ребенка происходит то же самое.
Как ни странно, дети ощущают свою болезнь по-другому. При госпитализации от сверстников они отличаются повышенной тревожностью (я думаю, на любого человека больница оказывает такой эффект) и мотивационным конфликтом между высокой самооценкой (вообще, я здоровый, просто сейчас немного болею). Кстати, это характерно для всех детей “с ограниченным здоровьем”. Моя сотрудница Татьяна Баранова исследовала детей с нарушениями зрения (в школе для слабовидящих) - так там детки тоже оценивали себя как “очень здоровых, умных, с отличным характером”. Это нормально для ребенка, попавшего в тяжелую социальную ситуацию - компенсаторное повышение самооценки. Со временем она выравнивается.
А вот что отличает детей, попавших в больницу (в тот самый “раковый корпус”), так это так называемая “вторичная травматизация” - пообщавшись с медперсоналом, побыв среди белых халатов, болезненных процедур месяц они понимают, что тяжело больны и вот тогда - и только тогда - их психологическое состояние (мотивация, самооценка, ожидания от будущего…все) падает.
Однако, как показала Ольга Шалина, если заниматься с этими детками - в частности, рисовать с ними “линию жизни”, на которой бусинами отмечены те события, которые уже произошли, бусина болезнь, и еще бусины - то, что ребенок ждет после болезни, рисовать символами болевые ощущения, потому что ребенку трудно их проговорить (он еще недостаточно опытен для обозначения всей гаммы телесных чувств, об этом еще Эрик Эриксон писал), и др. психотерапевтические упражнения, то он не воспринимает госпитализацию как фатальное событие.
К тому же, надо помнить, что современная медицина творит чудеса в лечении даже самых тяжелых болезней.
В следующий раз поговорим о других случаях трансформации личности.
Недавно один мой коллега-психолог, потеряв нагретое место в кадровой службе задумался о возобновлении консультативной практики. Естественно, подошел к этой идее со всей коммерческой основательностью и перво-наперво провел «маркетинговое исследование». Вот что оно показало: четверть опрошенных обращались к психологам, из них половина (12%) разочарованы (да, коллеги…есть над чем подумать…). Еще четверть «никогда и ни за что, все проблемы решим сами». А еще половина «обратились бы если: а) психолог разбирался в их специфических проблемах (проблемы бизнеса, семьи, гомосексуалистов…чего угодно;) б) имел в своем арсенале метод, помогающий быстро и надежно.
Как тут не вспомнить историю медицины. Начиная со средних веков алхимики искали так называемую «волшебную пулю» - лекарство, побеждающее все болезни (кроме, разве что, старости – от нее должен был помочь философский камень). Потом, когда обнаружили бактерии веке так в 17м, «волшебная пуля» должна была побеждать все инфекции…Короче, к концу 19го века в этой идее окончательно разочаровались, пока к 40му году ХХ века не был создан пенициллин…
И что же вы думаете? Он пробыл в статусе волшебной пули буквально пару лет. Медики советует навсегда забыть об универсальных лекарствах (что не мешает шарлатанам рекламировать их по центральным телеканалам).
Что же в психологии?
Когда появился психоанализ – первое направление в психотерапии, казалось, что все проблемы он сможет разрешить (буквально, от импотенции до шизофрении).
Потом оказалось, что не все. Появились и другие направления – одно их перечисление может занять страницу. Апофеозом разочарования в универсальных возможностях психотерапии является так называемая поведенческая терапия. К этой же группе методов относится ажиотажно воспринимаемое в нашей стране НЛП. Положим, у человека страх змей. Психоаналитик копался бы года два, и нашел в его прошлом те причины, по которым возник страх. О счастье! И еще года два они бы боролись с нынешними комплексами, проистекающими от тех причин…Не возбуждает, а? Платить четыре года…И все это время бояться даже передач по дискавери…
Что делает поведенческий терапевт – он начинает с картинки, нарисованной небрежно ручкой в блокноте «змея», и доходит до похода с клиентом в террариум – просто (ничего там не просто, это я так рассказываю))) приучает потихоньку к мысли, что змея – это не страшно. Причины страха и нынешние комплексы его не волнуют. Есть страх – страх убираем. Точка. Лечимся две-четыре недели.
НО. Если были-таки причины страха, то еще через месяц можете начать бояться собак…Тоже не возбуждает?
Тогда для вас краткосрочная стратегическая психотерапия.
Этот подход исходит из идеи, что мира вокруг нас не существует. Существует тот мир, который мы воспринимаем. И если что-то нас беспокоит (страх, разлад в отношениях) – то это последствия конфликта между разными стратегиями в восприятии мира. Допустим, женщина одновременно привыкла быть сильной, уверенной в себе, деловой и в то же время, хочет найти мужчину с которым будет чувствовать себя нежной, ласковой, доброй и заботливой. Две этих стратегии (кстати, очень часто встречающиеся в современном мире «разом») непременно вступят в конфликт, который редко бывает осознан. Для выявления этих стратегий есть специальные методы. У этой терапии два ограничения. Первое – априори считается, что клиент разумен. То есть не перекладывает на терапевта «тяжесть решения», а из предложенных ему альтернатив способен выбрать сам (это недерективный метод терапии). Второе – за несколько недель вы не сможете проработать все конфликтующие стратегии, а будете сосредоточены только на одной волнующей вас проблеме…
Тем не менее, хоть это и не волшебная пуля, пожалуй, краткосрочная стратегическая терапия отвечает массовому запросу российской публики. А Вы как считаете?
Одна из самых непростых тем в психологии воспитания, самых обсуждаемых на протяжении веков и волнующих родителей – применимы ли телесные наказания. Проще: можно ли ударить ребенка в воспитательных целях.
Недавно эту тему поднял в разговоре со мной приятель. «За» битье детей он привел следующие доводы:
а) если ребенку не показывать силу, он вырастает слабым и безвольным;
б) если ребенка силой не ограничивать в его «плохом поведении» он вырастет или бандитом, «быдлом», или золотой молодежью (в зависимости от социального статуса семьи)
в) если ребенок уже ведет себя грубо, развязно и вообще «неправильно», силовой метод – самый эффективный, чтобы показать ему «как надо»
г) это по-настоящему мужской способ воспитания
д) многие родители не знают «психологически верных» способов воспитания, а вот слегка по попе – это поймет любой родитель и любой ребенок…
Ну что тут можно сказать. Пойдем по пунктам, только не по порядку)))
Насчет того, что бить детей – это по-мужски. В психологии пола есть такое понятие «норма твердости», типа «мальчики не плачут». Своего рода стереотипы поведения. Причем проявляются они своеобразно – чем больше народу видит нас, тем более мы склонны вести себя стереотипно. На самом деле, если от матери ребенок интуитивно ждет безусловной эмоциональной поддержки, то от отца – обучения, объяснений «что такое хорошо и что такое плохо» (это не моя идея, а психологический факт;)
Так вот, и если «показывать ребенку силу», то есть равная вероятность, что он:
1. не поймет – за что и просто начнет бояться вас и всего мира, эффект «выученной беспомощности» - не трогайте меня
2. поймет, что кто сильнее, тот и прав, и вырастет эдакий чикатило
3. станет прожженным лицемером, который понимая, что за определенные виды поведения следует болезненная кара не перестанет от этого шалить, но научиться уходить от кары – ведь главное не болезненность, а неотвратимость. А с этим у родителей, которые бьют детей, как правило, туго. Они сегодня бьют, завтра целуют.
Если «ребенок уже конченый разбойник», то это тоже вряд ли целиком его вина. Как показывает моя практика, ребенок никогда не становится “разбойником” просто так, и тем более, “вдруг”. это проистекает из воспитательных ошибок родителей или, что тоже бывает, из проблем в семье (разлад в отношениях родителей или родителей и бабушек-дедушек; недостаточное или избыточное внимание к ребенку; противоречивые воспитательные воздействия). Как правило, устранение этих факторов, а не битье - вот что является действительно эффективным средством. Иначе, опять же, просто учим ребенка лицемерить…
Что касается «ограничения плохого поведения» - почему оно должно быть обязательно силовым? Чтобы до ребенка «дошло»?
Расскажу вам про две семьи – свою и своей подруги. Меня папа, когда очень на меня сердился, сначала объяснял, за что, а потом не разговаривал. Вот так, просто не разговаривал, как нет ребенка – 10,20, 30…60 минут. Помните, что ребенок – социальное существо, а его социум – семья. Вы не ставите его в угол, вы не унижаете его достоинство битьем – но он точно знает за что и ему неприятно.
Моя лучшая подруга лет в 5 принесла из садика слово «звизда» (так она запомнила), тем не менее ее родители и бабушка ее прекрасно поняли. Отправили к дедушке (известный врач был). И тот, на доступных ребенку примерах из серии «как ты писаешь» пояснил, что употребляя такие слова, ты унижаешь в первую очередь себя.
И ведь до взрослого возраста не ругается.
Думаете, ударом по попе можно достичь таких результатов?…
Вот мы и добрались до конца краткого “свода нейропсихологических законов”!
Вернемся к нашей ситуации с елкой, игрушками и мандаринами. Оценили (с помощью “существенных признаков”, симультанно) мы ее верно, с помощью “высших синтезов” в нашей голове сложился немудреный план: поставить елку - нарядить елку - помыть мандарины - положить в вазу. Теперь дело за его осуществлением.
Каждый раз, когда мы действуем при недостатке времени, или в состоянии большой усталости, приходится удивляться, как четко и выверенно последовательны наши действия. Это туда, то сюда, сначала это, потом то. Вот эта последовательная развертка наших действий во времени и называется “сукцессивной”.
В основном она заметна в двигательных видах действий (письмо, рисование, бег, да хоть чистка картошки). Когда в сукцессивности происходит сбой, это сразу обращает на себя внимание - “какой ты неловкий!”, “почему у тебя грязь в тетрадях!”, “опять споткнулся на ровном месте!”.
Но сукцессивными являются не только “чисто моторные” процессы, но и, например, счет. Возьмем простую задачу - от 100 отнимать по 7 до последнего положительного остатка. Без бумажки и калькулятора. Для школьника 3-4 класса (того редкого типа “здорового школьника”) и здорового взрослого (редкого типа взрослого, который не разучился считать;) это несложная задача. Но для большинства…происходят сбои. Такие как: повтор предыдущего элемента (93, 93…ой, это я уже говорил), движение не в ту сторону (прибавить вместо отнять), ошибки пространственного характера (при переходе через десяток 86 превращается в 83, скажем) и т.п.
Сбои сукцессивности заметны и в нашей повседневной работе: “не понимаю, куда девается время - ни на что его не хватает!”, банальные, но множественные очепятки, вечные опоздания….
Так что со своим внутренним временем надо быть очень аккуратным)
Вернемся к принципам работы мозга, о которых мы уже говорили. Предположим, нам надо нарядить елку. Вот в прихожей лежит елка, на антресолях пылятся игрушки, в раковине греются мандарины…Бедлам, короче. Помните, что мы говорили о существенных признаках? Решение задачи начинается с того, что мозг определяет существенные признаки, подходящие под конкретные условия. Теперь представьте, что было бы, если бы те отделы мозга, которые работают над выделением “признаков” обрабабатывали информацию в последовательном режиме - сперва елка (ага, дерево. что оно делает в доме? оно новогоднее. значит, его надо поставить….). короче, до мандаринов мы б не добрались до первого января - времени не хватит. поэтому обработка информации идет в параллельном (или симультанном режиме) - “одновременное схватыванием ситуации” - елка-игрушки-мандарины.
Особенно симультанный синтез виден в обработке зрительных, наглядно данных ситуаций - таких как картины, задачи на конструирование или, скажем, вождение автомобиля. Но и в задачах “последовательного” типа (особенно речевого, ведь слова как бы следуют друг за другом) без симультанного синтеза тяжело.
Например, чтение. Это только кажется, что читаем мы четко “слово за слово”. На самом деле, еще на начальном этапе обучения чтению у нас формируется так называемое “глобальное чтение”, когда текст бегло пробегается глазами, охватывается как единое целое и делается вывод о его содержании без подробностей. Также мы читаем обычно фразы (пробежали целиком, и вернулись к началу, чтоб знать, о чем читаем). Если зафиксировать глаз, и не дать возможности читать с опережением, то и скорость, и качество чтения резко упадут.
Или понимание фраз с инверсией (Брат отца или отец брата. Одно и то же? Колю ударил Ваня. Кто виноват?) - без схватывания смысла “целиком” эти фразы понимаются абсолютно неверно…
С другой стороны, если мы попытаемся ВСЕ делать одновременно, симультанно, то конечно, у нас ничего не получится (попробуйте одновременно наряжать елку, мыть мандарины и говорить по телефону…дурдом в лучшем случае…). И тут мы переходим к пятому закону работы мозга.
Последние комментарии